Посылаю Вам целый «роман в письмах», допуская, что этот материал может быть интересен с профессиональной точки зрения – в целом, и поможет в решении моих проблем – в частности. Перед Вашей консультацией, мама изложила свой взгляд на вещи в письме, которое я, в порыве откровенности, послала и мужу...

Янис тут же ответил письмом к Вам – можете с ним ознакомиться, вместе с последующими моими комментариями и вопросами. Мама также прочитала его письмо, и написала ему – приложу и этот текст, как её позицию в отношении к себе, ко мне, и к Янису.

Если у Вас хватит духа и времени просмотреть всё это, дайте мне знать, пожалуйста. Тогда, возможно, нам будет о чём ещё поговорить.

С признательностью, Ксения.

Письмо Яниса ко мне.

Уважаемый господин,

Я тот проблематичный муж, который мучает Ксению и её мать и, прежде всего, я бы хотел поблагодарить Вас за то, что Вы привлекаете свой опыт, чтобы помочь нам увидеть ситуацию более яснее, потому как мы все, на самом деле, запутались. Хотя я упоминал, что не собираюсь вовлекать себя в бесконечную аргументацию снова, я думаю, это будет необходимым, сказать несколько вещей с моей стороны насчёт всего этого, поскольку у меня есть подозрение, что вы получаете нашу историю односторонне. Я также попробую исправить ложные факты, приведенные матерью Ксении обо мне (Я прошу прощения, если моё повествование не имеет последовательной выстроенности, мне приходится перепрыгивать назад и вперёд во времени, но некоторые факты в различные периоды взаимосвязаны, и эта взаимосвязь стала очевидной также).

Я вырос в абсолютно стабильной семейной среде. Мои родители всегда любили друг друга и до сих пор любят после 50 лет брака. Моя мать, никогда не ставя меня в строгие рамки, научила меня, что когда кто-то посвящает свою жизнь любви и заботе о других, это даёт сильнейшую магическую энергию, и моральный урок без нужды что-либо вербально анализировать или доказывать. Мой отец был всегда близок к ней, близок к своей семье, и то, что мама Ксении передаёт как «хулиганство» и «грубость» от него, это просто его тепло и выражение юмора, которые абсолютно отсутствуют в пластиковом и искусственно стерильном, закаменелом и скучном мире Мs Гросс. Он говорил мне, что, да, он, действительно, имел несколько мимолётных романов уже после брака, но, затем он менял свой тон на серьёзный и заканчивал предложение, громко говоря: «Я никогда не принимал того, чтобы эти истории тревожили бы даже мельчайшим образом достоинство и благополучие моей семьи, которая всегда была самым большим приоритетом для меня». И снова же, должное воспитание не подразумевает советы типа «тебе следует делать так, тебе не следует делать так; это хорошо, это плохо», а с доказательством действий, позволить детям понять другими путями, что должно и что нет. К сожалению, Ксения не имела этой возможности, по моему мнению, именно мать относилась к ней, как к марионетке и игрушке.

Большая ложь в том, что я вырос и покинул своих родителей, чтобы стать андеграунд бродягой. Чрезвычайно большая и злая ложь!!! Я провёл свою юность, изучая, читая книги по физике и астрономии, слушая философские лекции, всегда пытаясь приблизиться к ученым, и проводя много дней, кроме школы, в библиотеках, где у меня было членство. Я также изучал нестандартные авангардные стили искусства и музыки, приведшие меня к особым ценностям и артистам, которые не были приняты мейнстримовским маркетом медиа продукции. И я пошёл в армию на 2 с половиной года, а не только на один, и пошёл туда волонтёром, на 2 года раньше, чем должен был, для того чтобы быть готовым к своей работе раньше!

Я ничего не получал готовым в моей жизни. Всё, что я имею, я боролся построить кусочек за кусочком, в то время, как другие тратили деньги на питьё, покупку дорогих машин, одежду и развлечения.

Перед встречей с Ксенией, мы провели много месяцев в переписке. К тому времени я полностью понял, что Ксения была бы женщиной, которая бы помогла мне осесть, убежать от своих неземных мечтаний, быть способным дарить мою любовь прагматично, и создать, в конце концов, здоровую семью, освободив себя, наконец, от неземных откровений. Она не была женщиной, которая вдохновила меня своей красотой, или взволновала меня своей внешностью в никоем роде. Мой стереотип женской красоты был уже далёк от внешнего вида Ксении. Я всегда мечтал о высокой, худощавой и волшебной эфирной блондинке. Но Ксения вдохновила меня своей сензитивностью, человечностью, кристально чистым характером и нежной душой. Она помогла мне понять земную ценность создания семьи с земной женщиной. Ксения научила меня нуждаться в реальности жизни. Позже, я признаю, мне не хватало немного романтики, и я подталкивал её к принятию необходимости более духовного подхода, чем всегда практического мышления. На нашей долго ожидаемой встрече, первой я увидел её мать, а затем её. Они пришли вместе, заставив меня ждать около часа в Одесском аэропорту. Её мать хотела сначала проверить меня, прежде чем позволить её 26 летней дочери поговорить с мной. И их первое впечатление обо мне было: «почему он стоит там, прислонившись своей блузой к стене, позволяя грязи стен войти в контакт с его блузой?».

Я проявил абсолютное уважение к желанию 26 летней Ксении не иметь со мной секса до нашей свадьбы. Когда это случилось, Вы можете догадаться, она сразу же сообщила своей маме. Об этом, и о любой другой даже малейшей детали нашей жизни. Каждый день, каждый момент, тень мамы Ксении всегда преследовала каждое действие, каждое слово, каждую ситуацию. Мама была бы полностью и немедленно проинформирована. По телефону каждый день, говоря друг с другом часами, что привело к отрезанию телефонной линии (которая и остаётся отрезанной), поскольку я не мог оплатить 600 евро + телефонную оплату, которая превысила 2 месяца.

Мои родители после полного принятия и любви к Ксении, с нетерпением и с открытыми сердцами ждали встретить и принять маму Ксении в её первый приезд в Грецию. Они ждали её чрезвычайно. Она приехала на более чем месяц, и увидела их один раз в начале и второй раз в тот день, когда она уезжала. Все другие дни она требовала, и я возил её по туристическим местам всей Греции, местам, в которые моя собственная мама мечтала бы поехать, но никогда не смогла осилить!! В новогоднюю ночь, хотя моя мама приготовила новогодний ужин, и ожидала, что вся семья соберется за столом, мама Ксении предпочла провести новогоднюю ночь на улицах в центре Афин, наблюдая салют. И только, когда моя мама начала плакать на телефонной трубке, я начал умолять их, и наконец, после сильного конфликта мне удалось переубедить их поехать на семейный ужин. Аргумент матери Ксении был: «У меня есть возможность увидеть некоторые новые места, мне следует схватить эту возможность, потому что я не знаю, сколько жизни мне осталось», или говоря «и кто позаботится обо мне?». Ничего – о встрече и знакомстве с новой семьёй её дочери.

Мать Ксении всегда отравляла настроение Ксении по телефону, когда мы были вместе, рассказывая ей, как она была неудовлетворенна своей работой, какой ужасной стала ситуация её жизни в Кривом Роге. Особенно в дни нашего медового месяца, когда мы были только вдвоём. И сразу же, после, она решила уволиться с работы. Чтобы увидеть Ксению в лучшем настроении, я принял то, чтобы высылать её матери месячную зарплату, хотя я знал, что всё это не было должным и я был использован. Чувствуя сильный стыд от этого, я сохранил это в секрете от всех.

Мать Ксении, в самые первые месяцы нашего брака, всегда пыталась доказать, что что-то не так с нами. Говоря мне, что я не могу представить себе сложности, что я не способен выстоять ответственность мужа. И затем вдруг и без причины спрашивает меня «почему мои предыдущие женщины покидали меня?». Из-за уважения к возрасту я не задал ей тот же вопрос.

Мать Ксении также обвиняет меня в сутенёрстве её дочери, то, что я выставляю её перед своими друзьями. Правда в том, что несколько раз я попросил Ксению распустить её волосы, чтобы выглядеть как леди, а не как кухонная хозяйка. Потому что я не хочу, чтобы она выглядела, как игрушка, а как реальная женщина.

Когда мама Ксении наблюдала за нашей сильной ссорой, мой голос компромиссно успокаивался, чтобы логически разрешить конфликт, к тому моменту, она начала селективно кричать, чтобы перебить мою речь, утверждая, что мы провоцируем её сердечный удар, и я вынужден был заткнуться. Таким образом, она не блокировала наш конфликт, а привела к счастливому концу нашего конфликта, следовательно, продлевая наш конфликт и умело делая его неразрешённым! Хотя я никогда не кричал в своей жизни раньше, да, мне пришлось покричать несколько раз, потому что ситуация разбивала мне нервы, которые уже без того натянуты экстремальным напряжением от моей работы и будущим финансовым ухудшением ситуации в связи с ожидаемым закрытием компании, в которой я работаю.

Моя мама и все мои друзья умоляли Ксению проводить время с ними, и позволить им делать всё, чтобы помочь ей адаптироваться в Греции, но Ксения всегда избегала их. В ответ она отказалась от всех и всего. В моё ограниченное от работы время я пытался открыть для Ксении некоторые окна, которые, по моему мнению, освобождают и освещают человеческий разум, позаниматься с Ксенией немного мореплаванием, музыкой и астрономией. Вовлечь её немного в мои хобби, которые и так стали более редкими из-за неё. Ксения восприняла это как давление с моей стороны, направленное на разрушение и ограничивание её личности, хотя я уже принял её желания и ценности. И в то же самое время она злилась на мельчайшие детали, связанные с контактом с пылью или грязью.

Дорогой господин,

Я прожил свою жизнь, с 18 лет работая и борясь за то, чтобы создать нормальную, здоровую и стабильную основу в моей жизни. Моё достоинство основывается не на том, к какому высокому социальному клану я принадлежу, или какого цвета и из какого материала костюм и галстук я ношу, оно не основывается на том, как я держу вилку, чтобы положить еду в свой рот, или необходимости рекламировать себя, говоря как сильно мною восхищаются мои коллеги по работе… Моё достоинство базируется на том факте, что никогда никто в моей жизни не сказал плохого слова обо мне. Я не презентую себя, как особого человека, я просто думаю о построении стабильной среды, чтобы расти здоровым образом, самому себе и позже вырастить своих детей.

Я всё ещё верю, что Ксения – это бриллиант, ангел, и человек – сокровище. Но характер её матери, наряду с фактами, которые шокировали Ксению в её жизни (развод родителей и несчастный случай с её матерью) каким-то образом создали «короткое замыкание» в её разуме и привели к внешней саморазрушающейся тенденции и патологическому отношению с её матерью. Её мать, на самом деле, всегда работала на свою выгоду, извлекая пользу из этой точки зрения, мягко, но постоянно патронируя свою дочь.

Я сильно верю, что мать Ксении всегда хотела и сейчас, кажется, достигает саботирования наших отношений и брака с Ксенией. Просто потому что она хочет её назад. Потому что она единственный человек, с которым она чувствует себя хорошо. Никаких друзей, конечно, никаких людей, которым бы она доверяла, хотя она всегда пытается упоминать её бывших студентов, которые ею восхищались. Я уверен, что Вы тоже слышали эту историю, о том, как сильно её бывшие студенты ею восхищались. Мать Ксении боится и подозрительна ко всем, всегда пытаясь найти нечто, чтобы дисквалифицировать что-то. На самом деле, она питается историями о плохом обращении и непристойном поведении, и находит это более удобным для неё питать свои фобии простой драмой «с моей дочерью дурно повёл себя её муж», для того, чтобы тоже оправдать себя, что её оставил муж также. Убедить себя, что это не её вина, что её оставил муж. Она предпочитает строить драмы, чем работать над чем-то. Очень грубый и удобный выбор, очень лёгкий способ находить причины дисквалифицировать других, для того, чтобы себя сохранить чистой. И затем сидеть на своём стуле, глубоко вздыхая, утверждая с её невинным и чистым сознанием, что люди и мир плохие. Частично она передала эти психические отклонения и фобии Ксении, в больной взаимозависимости – в которой я никогда не хотел участвовать. Я видел это, но из уважения и доброты, никогда не выражал им этого мнения. Но сейчас, когда я вижу, сколько несправедливого обвинения извергнуто на меня от матери Ксении, я говорю об этом.

Ксения пришла ко мне с сердцем, полным романтики, ожиданием тёплой семьи. Но её мать имела другие планы: мать Ксении слышала обо мне, как о западном мировом пилоте, и верила, что я буду носить галстук, открывая ей двери в лобби высокого общества, с высокими социальными событиями, в которых она будет участвовать. Она думала, что я буду нести её на своей спине, и немедленно уволилась с работы. И поверьте мне, я бы не имел проблемы нести её на своей спине, если бы она была более человечна, если бы она принялась давать некоторое тепло и психологическую поддержку, а не только оставаться антисоциальной, требующей, критикующей, отравляющей, саботирующей и приказывающей.

Потом она поняла, что я не способен стать её собакой, или принять этот снобистский и фальшивый холодный стиль жизни, «наслаждающегося жизнью общества». И она проследовала со своим планом разрушить этот брак, чтобы забрать свою дочь к себе снова, чтобы не оставаться одной. Она делала это мягко и нежно, извлекая выгоду из патологической любви её дочери к себе. Советуя ей не поддаваться греческим привычкам, не позволять себе быть ассимилированной Грецией, и теперь мать Ксении сказала ещё одну великую, великую ложь: что я сказал Ксении «тебе придётся выбрать меня или твою мать!».

Это великая, великая, великая ложь! Я никогда не говорил нигде ничего подобного этому! Никогда! Нигде! Ничего подобного! Вместо этого я полностью поддерживал её, всегда способствуя её приезду на определённое время в Грецию дважды в год, оплачивая всё для неё, процедуры передвижения такси для того, чтобы получить визу в Мариуполе каждый раз, переезды такси из Кривого Рога в Киев каждый раз, покупку авиабилетов, и когда покидая Грецию, загружая её чемоданы с десятками дополнительных килограммов греческих подарков для неё, я панически бежал в последний момент в магазины аэропорта, чтобы купить дополнительные сумки, и оплатить дополнительную сумму, чтобы распределить её вещи в новых сумках, чтобы они были приняты в багаж самолёта, в то время, как авиакомпания отказывалась принимать такой чрезвычайный вес, за дополнительную сумму, которую мне также пришлось платить, которая дошла до стоимости второго авиабилета. Вот такая была работа носильщика, ms Гросс! Не просто загружать и выгружать ваши чемоданы из машины!

Дорогой господин, с моей точки зрения, эта история закончилась, и я не хочу быть снова связанным с этой больной, обсессивной, эгоистичной, грубой и злостной тёщей. Это был мой второй брак, первый закончился, когда моя предыдущая жена решила остаться в Лондоне и сделать там карьеру. Таким образом ms Гросс не была моей первой тёщей. И у меня были совершенные отношения с моей предыдущей тёщей. Ваша цель сейчас должна состоять в том, чтобы помочь Ксении выжить и быть способной стать на ноги в этом патологическом давлении и болезненной зависимости, накладываемой на неё её матерью. Я очень беспокоюсь за Ксению, но я последний, кто бы мог ей помочь, кого бы она слушала. Пожалуйста, используйте свои умения и опыт, чтобы дать ей понять больные и патологические побочные эффекты этой зависимости матери и дочери. Это единственная надежда для неё. Или, если Вы находите меня неправым в моих точках зрения, тогда, пожалуйста, помогите ей стать на ноги, так, как Вы считаете наиболее уместным. Пожалуйста, действительно, помогите ей. Она цветок, она сокровище, она самая обожаемая душа, которую я когда-либо встречал. И я люблю её чрезвычайно. Пожалуйста, помогите ей найти себя в этом всём дерьме. Пожалуйста, помогите ей должным образом, в соответствии с Вашим опытом и умениями. Кроме её застревания, она очень умная и образованная. Пожалуйста, помогите ей. Делая это, Вы бы помогли также и мне. И её матери, возможно. Спасибо.

Янис Сарандино.

Комментарии Ксении к посланию Яниса ко мне.

Добрый вечер, Александр Михайлович!

На Благовещение мы получили от мужа очередной подарок – письмо, якобы к Вам. А на наш взгляд – очень симптоматичный текст!

Я – участница всех описанных событий, и вправе отметить, что Янис грешит неадекватным представлением фактов и ложной их интерпретацией. Кроме того, мама не владеет иностранными языками, и большую часть информации получает через меня, а я – от него! И он, зная о том, что я буду читать и переводить текст, тем не менее, извращает действительность.

Проанализировав это истеричное послание «якобы» к Вам, включающее постороннюю и засоряющую сверхинформацию, мы с мамой пришли к выводу, что письмо, собственно, не к Вам, а к нам. И что оно преследует три цели: реабилитацию и создание респектабельного образа себя и своей семьи; представление моей мамы «исчадьем ада» – во всем несостоявшейся, озлоблённой и корыстной тёткой, но вопреки этому – меня, созданной ею, нуждающемся в защите и спасении «нежным цветком» и отчаянно любимым ангелом; уже бесцеремонной попыткой окончательно затоптать образ матери в моей душе и заполучить меня в неограниченное и безответственное обладание.

На чём базируются его патологические устремления? Ну, то, что очень хочется – это понятно! То, что надеется на мою бездумную наивную преданность ему – вероятно. Но то, что я без рассудка и памяти, и не способна узреть ложность и злобность его претензий – это почему? Что во мне не так, Александр Михайлович? Или, что в нём не так? Сам стиль письма вызывает озноб и угнетает – столько ненависти и мелочного наскрёбывания того, что было и чего не было!

Как научиться, по совету мамы, не обижаться, не оскорбляться, принять как данность его больную душу? Подскажите с высоты вашего профессионального опыта – видите ли Вы здесь психопатологию, а, следовательно, и опасность для меня, или это только дурной характер и отсутствие культуры? Я никогда не сталкивалась с такой пронзительной ненавистью, тем более – без каких-либо очевидных причин, основанной на каком-то диком зверином инстинкте.

Может, это самооправдание жадности? Но он сам предложил маме оставить работу и взялся выплачивать её зарплату – ни я, ни она его об этом не просили, и уж тем более – не требовали. И он оплачивал её визиты в Грецию. Но это не разорительно для него! И я бы сама поддерживала маму, если бы он позволил мне работать. Но он сказал, что это оскорбление для грека. Он подсчитал чемоданы подарков для мамы – это мы с ней купили книги и альбомы о культуре и искусстве Греции, они дали перевес в 8 кг, и Янис докупил в киоске рюкзачок… А подарил он ей за всё это время только духи! Но ведь и мама не приезжает без подарков для всех членов семьи!

Я не вправе нагружать Вас освещением каждого упомянутого им факта, всё это вывернуто им наизнанку. И ведь в мои уши он говорил и кричал всё, что теперь истошно отрицает. Мама молчит, и даже не понимает сказанного – я ей перевожу. При наших схватках она меня просит замолчать и переждать, она боится ярости! И я говорила ему об этом. Что с его головой?

И как может человек в здравом уме, утверждая, что любит меня, так топтать то, что для меня свято и что приносит мне такую боль? И об этом я говорила с ним! И как можно так грубо и изощрённо лгать, унижая мою маму, а значит и меня, и ожидать от меня «высоких эмоций» и нежности? Это же извращение какое-то! Он вытаптывает из моей души даже уважение к нему – не только как к мужу, но и как к мужчине вообще.

Говоря о высоких чувствах, ожидая от меня «милосердия, всепрощения, самоотверженности в любви», он не утруждается создать хоть видимость мужского благородства, элементарной воспитанности, а просто по-хамски топчется по моей душе. Это что, садистские наклонности?

Какую силу мне нужно обрести, какой хитростью и изворотливостью овладеть, чтобы обвести его звериное чутье и выжить с ним? Какую защиту, какой панцирь надо надеть на мою душу, чтобы она не разрушалась? Придумайте что-нибудь, Александр Михайлович! Или хотя бы разъясните мне, с кем и с чем мне придётся бороться, и я, возможно, откажусь от неравной борьбы. Можно ли достучаться до его изощрённого разума, и нужно ли, если это бесполезные усилия?

С уважением, Ксения.

P.S. Уважаемый Александр Михайлович! Пересылаю Вам письмо мамы к Янису, о котором я Вам упоминала в своём сообщении. С признательностью, Ксения.

Письмо Ксениной мамы к Янису.

Мой милый мальчик,

Позволю себе так обратиться к тебе, поскольку ты стал мужем моей милой девочки Ксюши, и потому, что в твоём поведении часто проявляются черты смятенного, протестующего подростка, любой ценой защищающего своё «Я». Твоё исполненное негодования, захлёбывающееся от эмоций письмо к доктору – ещё одно тому подтверждение.

Я, конечно, с ним ознакомлена. Я не обиделась, а, скорее, обомлела от всего его содержания, и от напора несправедливой, на мой взгляд, ненависти, направленной на меня. Но более всего, меня поразила – в который раз! – необдуманность, не взвешенность твоего шага. Даже у последней черты отношений нельзя так открываться, так дискредитировать себя: никогда не говори – «никогда», всегда оставляй кредит доверия!

Но, включив свою педагогическую волю, сняв эмоции, я попросила Ксюшу прочитать текст ещё раз – помедленнее и бесстрастно. И во мне возродилось сочувствие – как же должна быть искорёжена твоя душа, чтобы так маяться! Ты не раз говорил, и писал в первом письме, о пережитых предательствах, о своей ранимости… Каждый переживает это по-своему и вырабатывает разные психологические механизмы защиты. У тебя вызрели – недоверие, подозрительность, превентивная агрессивность. С этим трудно жить!

Я тоже прошла свой путь предательств, измен, утрат. И тоже протестовала, не прощала, рвала отношения. Пока не повзрослела. А потом жизнь столкнула меня с непоправимыми поворотами судеб – в близком мне круге людей – тяжёлыми болезнями, смертями, трагическими катастрофами. В 24 года я уже похоронила обоих родителей, а после 40 – стали уходить из жизни мои друзья, одноклассники... И моя философия жизни стала меняться...

Я осознала временность и хрупкость самой жизни. Каждый день, каждый миг может повергнуть в пучину страданий и небытия кого-то из близких и дальних, и меня саму. И столько уже сопережитой боли мучительно умиравших от рака моих друзей!.. И никто не знает своего часа… Меня наполнило милосердие к людям – ко всем, добрым и злым, правым и неправым. Я всё чаще стала повторять одно из 7 Слов Спасителя на Кресте: «Господи, отпусти им, ибо не ведают, что творят!».

Я научилась прощать – всех нас, неразумных. Всем нам воздастся по делам нашим, все мы платим по счетам жизни. Все сами творим свою судьбу – счастливо и несчастливо. Все ошибаемся, заблуждаемся, и надеемся на прощение...

Я научилась ценить жизнь – в каждом миге и каждом её проявлении. Я перестала протестовать и бороться с окружением, я просто выхожу из кольца войны – туда, где светлее и радостнее.

Я смирила свою гордыню. Я признала себя равной среди равных. Это удовлетворяет моё достоинство и позволяет уважать достоинство других. Во всяком случае, я стараюсь жить «не толкаясь и не затаптывая».

Анализируя свой 58 – летний путь, я могу сказать перед Богом – не крала, не предавала, не убивала – даже морально! От других – терпела и то, и другое, и третье. Но чувство духовно-морального самосохранения не позволяло давать сдачи, уподобляться низости людской. Я с достоинством отходила в свободное пространство и строила там свою жизнь дальше.

Так было с друзьями – недругами, так случилось с бывшим мужем, так я оставила грызущихся за кресла коллег по кафедре. Во всех этих ситуациях я отвечала за решение сама. И вот сегодня жизнь снова втянула меня в борьбу – какую то бессмысленную и беспощадную, с участием самого родного мне человечка – моей дочери. И я бы рада была опять отступить, если бы не видела угрозы для моего ребёнка. Материнский инстинкт – он силён как смерть.

Ты призываешь меня к самоотречению, для того, чтобы дети могли построить свою жизнь. Я готова за это отдать всё, что имею и умею. Кроме разодранной души и здоровья своего ребёнка! Пока я есть – я буду поддерживать Ксюшу во всех её устремлениях и проблемах. И буду молиться за тебя – несмотря ни на что – если она с тобой будет счастлива. И готова вам помогать во всём, чем смогу. И как для твоей матери – ты, так и для меня Ксюша – приоритет.

А вот как сделать, чтобы все были спокойны и удовлетворены – об этом нужно договариваться, слушая и слыша друг друга, а не разжигать войну. Быть чутким не только к своим желаниям и проблемам, но и к нуждам других. Увидеть, что Ксюша меняется не в лучшую сторону – было не трудно. Почему ты не увидел?

Два месяца покоя, гармонии с собой, и психологической помощи – и нет мизофобии, нет нервного напряжения, очистилось лицо, а значит – организм пришёл в норму. Почему явные симптомы сбоев в её здоровье вызывали у тебя претензии, но вы не нашли пути устранить их, или не искали… Почему? По неведению всех? Подумай, что не так...

Ксюша – мягкое, нежное создание, с ней нельзя грубо обращаться, давить – она саморазрушается. Она несовершенна, как и все мы. Но в ней столько хорошего, милосердного, доброго, что она заслуживает бережного отношения, помощи там, где не справляется сама. Тем более – от мужа, который всегда рядом! Но вместо помощи ей, ты прилагаешь дьявольские усилия, чтобы лишить её мамы...

Я готова жить вдали, как бы это ни было для меня трудно. Но на связи с Ксюшей! В чью опрометчивую голову, интересно, пришла странная идея, что я жажду переехать в Грецию? Только не в мою! Греция прекрасна для греков, а для меня она – музей искусств, туристический объект. Зачем бы я скупала столько книг и альбомов о греческой культуре, и тащила их на Украину, если бы намеревалась туда переехать? Я преклоняюсь перед твоими предками, молитвенно чту античную культуру. Ты сам заметил моё живое отношение к древним мраморам, мою жажду прочувствовать свою причастность к пространству великой культуры. И здесь, дома, через привезенные оттуда книги, я вновь и вновь дышу этим живительным воздухом. И, может быть, больше, чем живущие в Греции, и сами греки! Но чувствую я себя в Греции гостьей, и на бытовом уровне прижиться мне было бы сложно.

Тебе – огромная моя благодарность за подаренные впечатления! Я уже согласна сократить эту программу, приезжать реже или не приезжать в Грецию. Этим снимутся твои «сверхусилия» и расходы на мои чемоданы, такси в Мариуполь и Киев, на авиаперелёты. Мы даже можем с тобой не встречаться, коль я так болезненно раздражаю тебя! С Ксюшей я буду поддерживать связь, она будет приезжать ко мне на Украину, и, возможно, зарабатывать на эти поездки сама – так она хочет! И обо всём этом можно было договориться за обеденным столом… Без истерик, хамства, и оскорблений.

Если я, в своём письме к доктору, что-то интерпретировала ложно – простите! Так сложился в моём сознании пазл из наблюдений и полученной информации. У нас говорят, что «чужая семья – потёмки». Возможно, я в этих «потёмках» заблудилась. Но искренне! Все мы родом из детства, и все проблемы в нашем характере, привычках, комплексах, фобиях – родом оттуда же... В этой перспективе, я и усматриваю твои проблемы – моральные, психологические.

Я – по призванию библиофил, «книжный червь». Большую часть жизни я провела, постигая научную и художественную картины мира. И в этом контексте – меня особенно привлекала психика человека и его индивидуальные способы познания мира, авторского воплощения его в научных и художественных текстах. Поэтому, в круге моих интересов всегда были и психология, и психиатрия, и различные психоаналитические теории и практики – без этого инструментария невозможно глубокое изучение феномена искусства.

И этот же психологический инструментарий помогает мне понимать людей, видеть особенности их психики и поведения. У меня нет предубеждения к психотерапии – любую акцентуацию можно снять, и она не вернётся, если не повторится стимул. Я предложила Ксюше пройти курс коррекции, и есть результаты.

Но я убеждена, что и тебе полезно было бы поработать с психотерапевтом. А ты самонадеянно иронизируешь об этом – и напрасно! Многое в твоём поведении указывает на неуравновешенную психику, и ты сам это знаешь, но признать не хочешь. Твоё письмо к доктору – это диагноз, адекватные люди так себя не ведут. За годы изматывающей работы и разных жизненных передряг, твоя нервная система разбалансирована, и надо бы её подрегулировать – тебе же легче будет жить! Я, конечно, проконсультируюсь у доктора, но он прав, что только на основании текстов писем, и в отсутствие пациента – трудно прийти к окончательному заключению.

Предполагаю, что ты, в своём стиле, ответишь мне саркастическими «плевками», ещё раз подтвердив симптоматику. Но лучше не отвечай – стиль высказываний и круг аргументов у тебя постоянен, ты движешься по закольцованным рельсам своих убеждений и предрассудков, а это тоже – симптом. Прости, я не врач, но я хочу помочь тебе выйти из круга. Возможно, тогда вам с Ксюшей будет легче «встретиться» и понять друг друга.

Чужие люди, наблюдая твои особенности – отклонения, не скажут об этом тебе в лицо, чтобы не связываться с таким реактивным человеком. И друзья не помогут, они – по мысли А. Шопенгауэра – «ни в чём нас не упрекая, выдавая нам приукрашенный образ, тем самым культивируют наши недостатки и дурные привычки». Я вынуждена сказать – с тобой живёт моя дочь, и ей трудно сосуществовать в твоей психологической реальности с её аффективно-лабильными раскачиваниями. Почитай в Интернете о демонстративно-истерическом типе личности – это акцентуация, а не патология, но при определённых условиях пограничное состояние может быть нарушено. Наиболее полную информацию ты можешь найти в труде: Karl Leonhard. Akzentuierte Personlichkeiten. – Berlin, 1976. Это академическое издание Клиники университета им. Гумбольдта.

Пожалуйста, отнесись к моим рекомендациям серьёзно, без вызова. Собственные психические проблемы не наблюдаемы людьми, но очевидны со стороны. Не станешь же ты отрицать свои неконтролируемые приступы ярости, некоторую дискоординацию движений, резкие перепады настроения и т.д. Замечаешь ли ты в себе нарушение логики мышления и речи в аффективном состоянии? И вряд ли сам замечаешь аномальную способность к вытеснению – ты совсем «забываешь» о том, чего не желаешь знать, ты способен лгать, вообще не осознавая, что лжёшь...

Фридрих Ницше в «По ту сторону добра и зла» описал смысл процесса вытеснения так: «Я сделал это – говорит мне память. Я не мог этого сделать – говорит мне гордость, остающаяся в этом споре неумолимой. И вот приходит момент, когда память, наконец, отступает». Это твоя проблема, её не раз замечала Ксюша, и её проявления есть в твоих письмах. Яркий пример – в письме к доктору, в абзаце с «никогда…никогда…никогда… не говорил этого!» А я сама читала «ультиматум о выборе» в твоей sms к Ксюше, и, по её утверждению, ты не раз озвучивал его устно.

Поверь, что я хочу помочь! Трудно общаться и понимать человека с такими проблемами. Я попросила Ксюшу сделать перевод твоего письма очень тщательно, до каждой запятой. И проанализировав текст, я поняла, что это не тот случай, когда можно возмущаться или обижаться, а именно тот, когда уже нужно помочь тебе.

Если бы это не касалось моей дочери, я бы проиронизировала или проигнорировала этот текст. И думаю, что к твоим истеричным «выплескам» многие так и относятся. Но Ксюша наивна, воспринимает всё сказанное напрямую, и она очень сензитивна – реагирует на каждое слово, даже понимая его необдуманность или ложность. Всё это привело её к застреваниям, к тяжёлому неврозу – это увидела я, это «с порога» подтвердил психоаналитик. Я знаю психологическую реальность Ксюши, и вижу твою. Мы 2 месяца восстанавливали Ксюшу, и привели её в норму. Пожалуйста, сделай для себя то же самое. Чтобы все наши усилия были не напрасны...

Я не оставлю Ксюшу наедине с её проблемами, что бы ты ни говорил. Взрослые дети тоже иногда нуждаются в поддержке и защите. И что бы ты обо мне ни думал, как бы ко мне ни относился, я советую – на Ксюшу это не проецировать. Для неё я – мама, и, по её словам, хорошая мама. Поэтому, «не плюй в колодец, из которого, возможно, придётся напиться...».

Пока Ксюша хочет быть с тобой – ты и я связаны, и ты для меня – «мой милый мальчик». Я разумная мать и уважаю чувства дочери. И как долго продлится ваш союз, зависит не от меня, а больше от тебя, ну и, конечно, от вас обоих. Тебе не нужно пугливо «верить - не верить» хочет ли мама вам помочь, главное – чтобы ты хотел! Возьми себя в руки, прекрати истерики по поводу мамы – я в порядке, веди себя конструктивно, как и полагается мужчине – главе семьи! По крайней мере – старайся.