В случаях, с которыми обращаются ко мне за помощью, как будто в капле воды ярко отображены изменения в жизни общества, – говорит Елена Петровна Шестопалова, кандидат психологических наук, доцент кафедры психологии и практикующий психолог Частного психотерапевтического кабинета . Одно из таких изменений – тенденция к инфантильности, отказу от личной ответственности в жизненной ситуации.

Чаще всего люди обращаются в трудных жизненных ситуациях. Попадая в условия непростого выбора, они ведут себя по-разному. Условно можно выделить два отношения к ситуации и соответственно две пограничные группы, между которыми каждый человек может занимать определенное место.

Первая группа людей – обыватели в хорошем смысле слова, они не любят неожиданностей, ценят стабильность, главными в жизни считают благополучие семьи, живут «земными интересами», хорошо справляются с обычными жизненными трудностями. Ко второй крайней группе принадлежат люди авантюрного склада, которые не переносят рутины. Размеренный стиль жизни кажется им скучным, они пасуют перед обычными трудностями, зато в экстремальных условиях могут проявить себя. Постепенная карьерная лестница, упорный труд – это не для них. В современных условиях под влиянием штампов, навязываемых массовой культурой, такой авантюрный тип поведения возводится в норму. Недаром еще в 70-е годы исследование американских сериалов и другой теле- и кинопродукции показало, что «идеал, предлагаемый телевидением отнюдь не Линкольн», герои фильмов чаще всего так же молоды и инфантильны, как и сами зрители стремятся создать иллюзию, что добиться раннего богатства и славы можно имея лишь скромный талант, внешнюю привлекательность и огромную пробивную силу. На телеэкране в избытке присутствуют врачи, адвокаты, люди иных престижных профессий и почти полностью отсутствуют банковские клерки, продавцы, разнорабочие» (Ле Мастерс, Сигнорелли, 1993). Такой тип личности будет искать легкие пути обогащения, существования за чужой счет.

Одна из распространенных проблем всего современного общества, и криворожского сообщества в частности – инфантилизация личности. Речь идет в большей степени о молодежи, но проблема давно уже вышла за рамки школьников. Не стоит сгущать краски, довольно большая часть молодых – амбициозны, образованы и готовы много работать для осуществления жизненных планов.

Однако некоторые факты принуждают задуматься. Возьмем, например, «свежую» волну азартных игроков, родственники которых не знают, куда им обратиться со своими проблемами. К сожалению, игровая зависимость – не столько область психологии, сколько серьезное психическое отклонение. Его причиной становятся определенные внутренние изъяны человека. Между тем социальным условием является павшее на плодородную почву желание добиться материальных благ, только лишь сделав игровую ставку. По этому поводу будет уместным вспомнить старинную поговорку «Сатана всегда найдет, чем занять свободную голову».

В этих случаях страдает вся семья, имея такого «не химически зависимого» и становясь заложницей жертвы игромании. И работать нужно со всей семьей, которая постепенно становится созависимой от болезненного пристрастия родственника. Как-то обратился отец молодого мужчины, который и пьянствовал и употреблял психоактивные вещества. А к этому взрывному коктейлю ему добавляли драйва азартные игры. Последней каплей отцовского терпения стала продажа сыном новенькой плазменной панели, купленной за несколько тысяч, а проданной за бесценок. Кроме того вырученная сумма тут же была бездумно пущена мужчиной на очередную игру. В беседе с отцом выяснилось, что трудности у сына начинались еще в 8 классе, развращенный избыточной опекой подросток не научился ставить перед собой задачи и преодолевать обычные трудности. Благодаря родительским хлопотам парень получил образование, хоть никаких знаний в его голове при этом не застряло. Ему купили квартиру, помогли открыть собственное дело. Но он и здесь умудрился залезть в долги и перевернуть все с ног на голову. Последняя надежда родителей была на создание сыном собственной семьи. Однако все эти рычаги не срабатывали. Между тем, в какие бы неурядицы не попадал сын, родня постоянно терпеливо их улаживала, покрывала его и защищала. Мотивация была простой – впоследствии опомнится и оценит.

Как оказалось ни разу парню не отказали, не предоставили возможности решать созданные им проблемы самостоятельно. Уверенный в крепком тыле, сынок стал «рыбкою-прилипалой» и влезал во все сомнительные авантюры.

Практическому психологу приходится часто консультировать семейные пары. Обращаются молодые, и пожилые. Даже супруги, которые прожили плечо к плечу свыше 40 лет, не хотят мириться с изъянами своего спутника. Что уже говорить о молодых. Их отношение друг к другу вообще удивляет. Например, молодая женщина проживает в гражданском браке и рассказывает о начале своих отношений: «Я встречалась с мальчиком...». Переспрашиваю, сколько же «мальчику» лет? Оказывается, 28. Сначала я даже сдерживала некоторое раздражение «Ничего себе малец!» Однако наблюдения показывают, что это не оговорка. Отношения довольно взрослых людей достаточно часто оказываются отношениями незрелых «мальчиков» и «девочек».

Одной из тенденций современности есть появление странных семей, где мужчина не работает 15 и более лет. Например, типичная ситуация: мужчина в 90-ые годы потерял работу, жена направилась в торговлю, развернула активную деятельность, а мужчина между тем оставался «при ней». Якобы что-то и делал, перевозил товар и тому подобное, но не принимал важных решений, постепенно отходя на второй план. Впоследствии бизнес расширялся, а вот потребность в муже как работнике отпадала. В результате на старую работу вернуться он теперь просто не может: «У меня «Фольксваген» новенький, а я что, маршрутки буду водить?». Внешне такая семья вроде бы и благополучна, зажиточна, но эти люди перестали чувствовать потребность друг в друге.

Другая инфантильная категория – достаточно молодые люди, которые не получили никакого образования, время от времени работают, но надолго нигде не задерживаются. Найти квалифицированную достойную работу они не могут, да и не хотят. Поэтому родителям приходится содержать 30-35 летних «деток» за собственный счет.

В женской психологии тоже есть свои особенности. Представительницы прекрасного пола начали обращаться за помощью с проблемами, которых раньше стеснялись. Например, переживания во время и после развода, налаживания отношений с взрослыми детьми. Ситуация развода тоже часто обнажает незрелость характера. Женщины чаще при этом ведут себя решительно и категорически требуют «или – или». Как не смешно, но мужчину удовлетворяет совсем другой поход – «и там – и там». Показательным при этом есть тот факт, сколько вещей он забирает с собой. Если это лишь какая-то часть, то, очевидно, он оставляет за собой дорогу для отступления и застревает в этом неопределенном состоянии, живя на две семьи. Однако сравнивая с последними тенденциями на Западе, где уже не являются редкостью «открытые семьи» (супруги обустраивают личную жизнь отдельно друг от друга), у нас такая практика, к счастью, не приживается. Нужно отдать должное нашим консервативным в хорошем смысле традициям и моральным нормам. Приметно, что наши женщины перестают мириться с унизительным положением в семье. Они, конечно, терпеливые, но страх изменений на переломном этапе жизни постепенно исчезает. Придется наблюдать, как развод иногда положительно влияет на внутренний мир женщины, загнанной в тупик алкоголиком-мужчиной. Освободившись от такого груза, она не просто расправляет плечи, но и жалеет, что не сделала этого раньше.

Трагедия нашего времени в том, что одинокому человеку выжить более легко. Люди в настоящее время не так боятся остаться одни, этому немало способствует их экономическая независимость. Что же касается психологического плана, они все-таки продолжают страдать от одиночества, искать вторую половинку. Досадно констатировать, но оставаясь долгое время созависимыми от изъянов своего прежнего партнера, наступают на те же грабли во второй раз, а то и в третий раз, избирая спутника такого же, как предыдущий.

Татьяна Дреева
корреспондент Криворожской газеты «Червоный гирнык»

К миру ребенка нужно подниматься, – сказал кто-то из больших. Вооружившись этим мудрым советом, некоторые родители начинают лепить из ребенка кумира, семейного идола, забывая при этом, что впоследствии малый тиран будет требовать от них все больших жертв. Другие же – не слишком проникаются детскими слезами, не задумываясь, что в скором будущем будут плакать от этого сами. И почти все родители стремятся, чтобы их дети осуществили, наконец, то, что им в свое время не удалось. Общение с маленькими личностями, в частности с непокорными и дерзкими подростками, в действительности требует незаурядного терпения, выдержки и понимания детской психологии. Именно на тему особенностей «подростково-освободительной борьбы» мы ведем разговор с кандидатом психологических наук, практическим психологом Частного психотерапевтического кабинета Еленой Шестопаловой:

– С одной стороны, современное общество требует, чтобы человек был инициативным: «Как потопаешь, так и полопаешь». С другой – в народной педагогике сохранились консервативные взгляды на воспитание – дети должны быть покорными и послушными. Эти тенденции откровенно конфликтуют между собой. Неожиданный подростковый бунт и вывешивание на дверях: «Не лезь – убьет!» родители воспринимают достаточно чувствительно. Причем чем теплее были отношения раньше, тем более болезненно происходит свержение кумира из пьедестала. Иногда бывает достаточно легко переориентировать растерянных родителей, задав вопрос:

– Когда через несколько лет ребенку исполнится 19-20, вы бы хотели, чтобы он всех слушался?

– Да нет.

– А почему же тогда так рьяно добиваетесь, чтобы он в настоящий момент слушался и подчинялся, самостоятельно не принимая решений и не отвечая за них? К чему это приведет в будущем?

Часто приходится работать не столько с тяжелым подростком, сколько с его родителями, которые стремятся опять скрутить его в бараний рог, не учитывая, что это дает обратный эффект. Иногда образованные и интеллигентные люди в своих взглядах на воспитание доходят до смешного. Например, одна из клиенток, бабушка двенадцатилетнего внука, жаловалась, что любимое чадо не ценит ее стараний:

– Я наготовлю всякой вкуснятины, зову его, а он не идет, игнорирует.

– А почему он сам не скажет вам о том, что проголодался? – спрашиваю. – Почему вы его зовете, приглашаете? Он что, даст себе засохнуть?

Когда мы начали глубже погружаться в семейные отношения, выяснилось, что беда совсем не в еде, а в избыточной опеке над ребенком. Парнишка не имеет права самостоятельно определить, проголодался ли он. И подросток бессознательно противится давлению, протестует, как может. Помните, как в стихотворении Сергея Михалкова:

Я не знаю, как мне быть,

Начал старшим я грубить.

Очень деда обожаю,

Но и деду возражаю.

А они ко мне: дружочек,

Съешь скорее пирожочек!

А они ко мне: дружок,

Ляг скорее на бочок!

Я такое обращенье

Ненавижу, не терплю.

Я киплю от возмущенья

И поэтому грублю.

Мы пришли к выводу, что нужно дать ребенку свободу, если и ориентировать его на здоровое питание, то невольно, ненавязчиво. «Как-то страшно!» – ответила бабушка. То есть наблюдается своеобразная родительская близорукость: сегодня пусть подчиняется, а взрослым станет потом, когда-то. В будущем же у таких послушных, домашних деток, когда они попадают в затруднительные жизненные обстоятельства, опускаются руки. Это как раз такие потом сидят на шее у родителей, не хотят прилагать усилия. А вот те, непокорные и самостоятельные, идут своим курсом, смело проторяя дорогу и преодолевая преграды на пути к поставленной цели. Таким образом пожинаем то, что сеем. Это нечто напоминает скрытые, запутаные коллизии детектива, когда истины доискаться нелегко. Но если внимательно присмотреться к определенной типичной ситуации, можно на следующие 5-8 лет сделать прогноз, по какому сценарию будут разворачиваться события. Если же специалисту удастся изменить устоявшиеся, выработанные годами убеждения родителей, то они и сами дальше будут находить подходы к решению семейных проблем.

Однажды консультировалась семья, где девочка-подросток предложила матери каждый раз отмечать в календаре соответствующей отметкой ситуации, когда они друг друга провоцируют на конфликт. В конце недели подбивали итоги. Конечно, эффект от такого соревнования непродолжителен, но позитивен: вместо того, чтобы бесцеремонно начать кутерьму, члены семьи начали поневоле взвешивать сказанное, контролировать поведение, у них появился охотничий азарт «поймать» своего несдержанного партнера. А привычка, как известно, это вторая натура.

Чаще всего люди приходят за помощью к психологу не потому, что что-то не знают. Знают, но из каких-то причин не могут сделать, не видят альтернативные возможности. Мешают убеждения, привычки. Между тем очень метко когда-то сказал Карл Юнг: «Что бы не произошло с ребенком до 10 лет – это отображение проблем его родителей». Наши дети такие, которыми мы их сделали. Поэтому недоразумение между детьми и родителями – двусторонняя проблема, которая требует системного подхода, по принципу соединительных сосудов. И не стоит при этом искать виноватого. Как правило, это лишь все усложняет. Миф о том, что, найдя виновника, устраняешь проблему, не имеет ничего общего с реальностью. Поэтому высококвалифицированный психолог должен видеть не только конкретные нарушения в поведении мальчика или девочки, а рассматривать семейную картину в целом. Только при таких условиях его помощь будет эффективной.

Татьяна Дреева
корреспондент Криворожской газеты «Червоный гирнык» №175 (20810) от 17.11.2009 г.

Как пережить развод?

– Что красен?
– Жениться хочу.
– Что бледен?
– Да женился...
Присловье.

Парадокс человеческих отношений состоит в том, что одно и то же переживание может выглядеть и как скорбь, которой сочувствуют, и как унизительное чувство стыда и вины, отношение к которому со стороны, мягко скажем, не очень...

Здесь речь пойдет о процессе горевания человека в двух ситуациях – либо он теряет близкого в случае его смерти, либо теряет его в случае развода с ним. О ситуации развода написано горы статей, романов, но серьезных исследований не так уж и много – исследований самого процесса переживания разрыва отношений и помощи человеку в быстрейшей адаптации и возрождению его к жизни.

Ситуация разрыва отношений стала столь распространенной, что отношение окружающих к этому событию не могло не измениться. Но изменилось оно не кардинально. Замечено, что в случае развода оба супруга очень редко окружены сочувствием окружающих, да и сами разводящиеся стараются не выставлять свои переживания напоказ, зная неоднозначность реакции на это. В нашем семейном кодексе нет понятия «виновник разрыва», но в житейском смысле, как всем известно, по-прежнему выделяют «брошенную сторону». Именно этот тугой узел стереотипов, традиционных взглядов и обнаженного человеческого горя делает ситуацию развода столь мучительной.

Наиболее точный анализ переживаний расстающихся супругов сделан в современном психоанализе. Например, внутренний смысл почти неизбежного периода повышенного негативизма и враждебности в отношениях супругов состоит не только в их разочаровании друг другом. Своеобразное «выискивание» все новых недостатков играет роль психологической защиты от массивного наплыва чувства вины, стыда – роль своеобразного «обезболивающего средства» в попытке сохранить позитивное представлении о самом себе. Полусознательно провоцируя ссоры, супруги еще раз убеждают самих себя в правильности принятого решения о разрыве семейных отношений.

По мнению психоаналитиков (в частности Г. Фигдора), эти негативные представления являются не только результатом полного боли опыта, но внедряются бессознательно – для того, чтобы быть в состоянии окончательно расстаться с некогда любимым человеком. Многие супружеские отношения в своем негативном развитии достигают определенной критической точки. Об этой болезненной критической точке можно говорить тогда, когда мысли человека начинают кружиться вокруг одного и того же: «на брак возлагались большие надежды», «радужные надежды не оправдались», «он (она) до сих пор много значит в моей жизни – освобождение от него (нее) не возможно». Стоит заметить, что эти процессы мучительного выбора во многом бессознательны. И в такой ситуации «огромную помощь» может оказать порождение в голове, думающей об этом, вывода, что ранее близкий человек не стоит твоих чувств. Если удастся, наконец, «сделать» из мужа (жены) абсолютно злого, эгоистичного человека и представить себя как несчастную жертву, то решение о разводе становится не столь тяжелым – расстаться с «таким» человеком уже не очень трудно.

Развод непосредственно травмирует многих, поскольку активизирует старые страхи разлуки и одиночества. И в такой опасной ситуации мы нуждаемся в несомненной любви хотя бы одного человека. А кто это, если не собственный ребенок? Это не значит, что разведенные родители используют ребенка в качестве суррогата мужа (жены) – они в нем действительно нуждаются, чтобы вообще суметь выжить психологически. Это означает также, что мать или отец в ситуации развода должны «застраховать» себе любовь ребенка, поэтому и применяются здесь стратегии борьбы за привязанность ребенка против ставшего опасным бывшего супруга.

Но в тоже время «на дне» такой враждебности лежат не уничтоженные до конца чувства привязанности и любви. Старое выражение: «от любви до ненависти один шаг» имеет и такое продолжение – «ненависть может быть полностью уничтожена любовью» Новейшие исследования в области нейрофизиологии доказывают поразительную близость центров, отвечающих за эти полярные переживания. В тоже время эволюционное значение чувства ненависти к бывшему партнеру заключается в том, что оно подталкивает к поиску нового партнера, а значит, потенциально, к продлению рода.

Для взрослого человека независимо от его позиции в ситуации развода сама травма оказывается настолько сильной, что сказывается на протяжении всей его последующей жизни, хотя человек может это и не осознавать. Так, по данным современных исследований в течение года после развода риск заболеваний у разведенных супругов увеличивается на 30%. Это психические и кожные заболевания, мочеполовые расстройства, головные боли. Несмотря на существующий стереотип «уходящего из семьи мужчины», последние переносят развод болезненнее, чем женщины. Об этом свидетельствует статистика самоубийств у мужчин после развода, которая намного превышает женскую.

В ситуации, когда женщина выступает инициатором развода (не менее половины заявлений о разводе), большинство мужчин становятся более социально-психологически изолированы и уязвимы, чем женщины, поскольку они получают менее значимой поддержки со стороны ближайшего окружения. Часть мужчин впадает в полное отчаяние, когда женщина разрушает брак против их желания. Мужчина, как правило, возражает против развода из-за того, что вместе с женой уходят и дети. После развода мужчина продолжает чувствовать себя отцом, но не всегда находит понимание в обществе. Сейчас только 20% мужчин прекращают контакты со своими детьми после развода (10 лет назад – более 40%).

Бывшие супруги надеются, что ребенок более-менее спокойно воспримет развод. И если он молчит, то значит «забыл» папу или маму, а это, мол, хорошо. Вместо того чтобы оказать ребенку настоящую помощь, окружающие борются с внешними проявлениями его горя, например, ему запрещается вести себя, как маленькому. Таким образом, взрослые неумышленно только усиливают его страх. Ребенок боится окончательно потерять отца из-за того, что появляются трудности в их встречах. Усиливается страх потерять также и мать, потому что ребенок замечает ее злость по отношению к нему, когда он проявляет свои чувства к отцу. Надо только задуматься о том, как себя чувствует ребенок, когда один из родителей проклинает другого, в то время как сам он ощущает в себе неистребимую любовь к тому, кого так проклинают.

Еще более удивительным феноменом является «заговор молчания», когда ребенок из-за интуитивной деликатности избегает острых тем, не задает неудобных вопросов. В то же время родители трусливо перекладывают друг на друга ответственность ввести ребенка в курс семейных дел. Родители и ребенок как бы меняются психологическими ролями – родители поступают как безответственные эгоистические дети, а дети как мудрые сопереживающие взрослые...

Современный человек согласно печальной статистике с большой долей вероятности может оказаться в ситуации развода. Следует решительно менять общественное мнение относительности «постыдности» такого явления, что мешает человеку получить хотя бы минимальную психологическую помощь. Да, в ней действительно мало позитивного, хотя во многих случаях этот кризис в дальнейшем приводит к позитивным изменениям в жизни личности по принципу «не было бы счастья, да несчастье помогло».

Что обычно происходит после развода супругов? Как пережить развод? Обычно человек в переживании развода проходит несколько стадий, что явно прослеживается при оказании ему консультативной психологической помощи, необходимость который он, конечно же, признал.

Первая стадия. Если удается создать в консультации атмосферу доверия, а именно, вызвать у человека такое чувство, что он пришел к кому-то, кто желает ему добра (ему, а не другому), то человек этот может, наконец, «позволить себе» почувствовать свои ярость, желание мести, страх и подумать о них. И если человек доверяет, то недолго ждать, когда за расщеплением – между злым супругом и собственной невинностью – обнаружится переживание глубокой обиды и того большого значения, которое когда-то покинувший имел в твоей жизни. Явным станет также и страх неудачника. И совсем недолго ждать, когда родителю станет понятно то острое чувство вины, которое он испытывает по отношению к ребенку, и то, как велика его надежда, что переживания ребенка не будут сильными. Затем родители обнаруживают, какие большие надежды питали они на беспрепятственное протекание развода, например, надеялись, что бывший супруг (супруга) раз и навсегда исчезнет из твоей жизни. В итоге, они уже в состоянии открыто говорить о своих страхах, таких, как страх перед одиночеством, перед будущим, перед потерей любви, а также – о ярости и желании мести.

Вторая стадия. Одна только возможность поговорить обо всем этом приносит необыкновенное облегчение. Необыкновенно трудно признаться себе в таких чувствах, как желание мести, беспомощности и страхе. Но пониманием и сочувствием специалиста вместо поучений и назиданий мы «разрешаем» людям сказать себе: «Я имею право этого желать и это чувствовать! А если я знаю, что имею право, то я могу также открыто об этом говорить». Таким образом, как бы само собой отпадают важные мотивы защиты, которые приводили к мучительным переживаниям.

Третья стадия. Появляется возможность для разъясняющих бесед с функциями освобождения. Это могут быть психологически точные объяснения переживаний, обсуждения поступков. Например, допущение мысли о том, что это абсолютно нормально, когда твои дети болезненно реагируют на развод. Страдания детей в этот период далеко не обязательно ведут к нарушениям их психического развития. Напротив, в определенных обстоятельствах дальнейшая совместная жизнь в конфликтной семье для них гораздо более губительна. Каково ребенку постоянно видеть перед собой несчастных родителей, которые неосознанно приносят всех в жертву и «живут вместе ради детей». Потом, всю жизнь, этот выросший ребенок будет испытывать чувство вины, думая о том, что это из-за него мать и отец пропустили шанс в другом браке обрести счастье.

Четвертая и последующие стадии. Из опыта консультирования следует, что огромное значение имеют разговоры с матерью о том, что дальнейшие отношения ребенка с отцом не обременяют, а, наоборот, облегчают ее собственные с ребенком отношения. В психоанализе в этих случаях говорят о «триангулировании». Отец играет определенную роль буфера: если ребенок поссорился с матерью, он может обратиться к отцу. За это время злость «улетучивается» и мама все еще здесь. Она тоже больше не сердится на ребенка и их отношения продолжаются. Но если мама – единственный человек, который у ребенка есть, то он не может позволить себе хотя бы временно от нее отказаться. В некомплектных семьях там, где нет контакта с разведенным отцом, отношения ребенка с матерью более конфликтны. «Выпадение» персоны ушедшего отца увеличивает опасность неправильного воспитания, чего так боятся многие матери. Парадокс в том, что правильным решением они считают запрет встреч с отцом. Поэтому часто в переходном возрасте, когда дети уже пытаются сами решать свою судьбу, именно отсутствие отца проявляет себя порой как мощный двигатель бунта против матери.

Конечно, описанный процесс помощи при супружеском разводе выглядит на практике далеко не однозначно для разных людей. Это скорее общая схема, а сам процесс психологического консультирования носит индивидуальный характер. Каждый человек это уникальная неповторимая история – его личная драма стоит в одном ряду с такими трагическими судьбами как история леди Макбет, Отелло. Но все же, в этих личных историях есть схожие мотивы, поэтому, если есть люди, успешно пережившие этот кризис – а их действительно немало – то это дает великую надежду другим «увидеть свет в конце тоннеля»...

Елена Шестопалова, психолог,
кандидат психологических наук, доцент
Частный психотерапевтический кабинет
г. Кривой Рог

Написать автору: можно здесь

Для перехода к началу статьи, жмите: сюда